Лёд открыли, биатлон закрыли: почему федерации решают по-разному и от чего это на самом деле зависит

Июль выдался густым на решения. Первого числа Международный союз конькобежцев снял отстранение с российских спортсменов в фигурном катании, конькобежном спорте и шорт-треке — в нейтральном статусе, без флага, гимна и государственной символики. Тринадцатого Международная федерация настольного тенниса допустила всех наших спортсменов на турниры начиная с 28 июля, сняв прежнее ограничение, при котором ехать могли только юниоры. В лёгкой атлетике совет международной федерации в июле рассматривал вопрос о допуске россиян на юношеские Олимпийские игры.

И на этом же фоне Международный союз биатлонистов отказался открывать двери, а следом за ним то же самое сделала ещё одна федерация — притом что решение Международного олимпийского комитета располагало к обратному.

Со стороны это выглядит хаосом: одни пускают, другие нет, третьи думают. Болельщик задаёт логичный вопрос — почему нет единого правила? Ответ в том, что единого правила нет по устройству самого спорта, и это не сбой, а конструкция. Попробую объяснить, как она работает.

МОК рекомендует, федерация решает

Первое заблуждение, которое надо снять: Международный олимпийский комитет не начальник над международными федерациями. Он не может приказать федерации биатлона или лёгкой атлетики, кого допускать на её собственные турниры.

Каждая международная федерация — самостоятельная организация со своим уставом, конгрессом, исполкомом и правом самой определять условия участия. МОК управляет Олимпийскими играми и может задавать рамки допуска именно к ним. Всё, что происходит между Играми — этапы кубков мира, чемпионаты, рейтинговые турниры, — территория федерации.

Отсюда и разнобой. Позиция МОК работает как сигнал: она меняет политический климат и снимает с федерации часть ответственности за непопулярное решение. Но исполнять сигнал никто не обязан, и федерация, которая не хочет, может спокойно его проигнорировать, сославшись на собственные регламенты.

География важнее риторики

Второй фактор, и на мой взгляд самый весомый: кто именно голосует внутри федерации.

Международная федерация — это собрание национальных федераций, у каждой голос. И состав этого собрания в разных видах спорта устроен принципиально по-разному.

Возьмите биатлон. Вид спорта с очень узкой географией: реальный вес имеют скандинавские страны, Германия, Австрия, Франция. Там же живёт основная аудитория, там же телевизионные контракты. Позиция этих федераций по российскому вопросу последовательно жёсткая, и математика голосования в такой конструкции предопределена. Никакая внешняя рекомендация её не переломит.

Теперь настольный теннис. Центр тяжести вида находится в Азии — Китай, Япония, Корея, плюс сильные позиции у стран, для которых европейская повестка не является определяющей. Общее число национальных федераций велико, география широкая, и в таком собрании продавить жёсткую линию по политическим мотивам гораздо сложнее. Отсюда и решение о полном допуске.

Конькобежные виды где-то посередине, и там сработала третья причина, о которой ниже.

Спортивная логика: без кого турнир теряет смысл

Есть аргумент, который в официальных формулировках не звучит, но в кулуарах обсуждается постоянно: насколько соревнование обесценивается без определённых участников.

В фигурном катании этот вопрос стоит острее всего. Отсутствие целой школы, годами задававшей уровень в отдельных дисциплинах, заметно всем — и специалистам, и телевизионной аудитории. Когда медаль перестаёт быть результатом победы над сильнейшими, ценность турнира падает, а вслед за ней падает интерес и деньги. Федерация, которая живёт на продаже прав и спонсорских контрактах, такое чувствует напрямую.

В биатлоне ситуация иная. Уровень конкуренции без российских спортсменов просел заметно меньше, кубковые этапы собирают свою аудиторию, телевизионная картинка не пострадала. Экономического давления в пользу возвращения попросту нет, и решение принимается исходя из позиции ключевых федераций.

Это неприятный, но честный вывод: возвращение в вид спорта происходит быстрее там, где отсутствие ощутимо бьёт по качеству и деньгам самого турнира.

Календарь и квалификация как скрытый двигатель

Четвёртый фактор технический, но он часто определяет сроки. Спортсмен не может просто приехать на турнир: ему нужен рейтинг, а рейтинг набирается на стартах, к которым нужен допуск. Замкнутый круг, который разрывается заранее или не разрывается вовсе.

Если впереди крупный старт с отбором, федерация вынуждена решать вопрос допуска заблаговременно — иначе формально допущенный спортсмен окажется без квалификационных очков и всё равно не поедет. Отсюда и решения, привязанные к конкретным датам: не «в принципе можно», а «с такого-то числа», как в случае с настольным теннисом.

Та же логика объясняет, почему отдельно и раньше обсуждают юношеские соревнования. Молодёжные старты менее нагружены политически, вокруг них меньше внимания, и федерациям проще сделать первый шаг именно там, посмотрев на реакцию.

Что означает нейтральный статус на практике

Формулировка «допущены в нейтральном статусе» звучит как компромисс, но за ней стоит вполне конкретный набор ограничений, о которых стоит знать.

• Нет флага и гимна. При победе не поднимают государственный флаг и не звучит гимн — в протоколе и на табло спортсмен идёт под нейтральным обозначением.
• Нет командного зачёта. Нейтральные спортсмены обычно не приносят очков стране, а нередко исключены и из эстафетных, командных дисциплин — для видов, где командная часть важна, это половина программы.
• Проверка соответствия критериям. Допуск персональный, а не автоматический для всех: каждый спортсмен проходит рассмотрение, и отказ отдельным участникам — обычная часть процедуры.
• Ограничения по экипировке и символике, вплоть до цветов формы и элементов оформления инвентаря.
• Отдельный визовый и логистический контур, который в ряде стран сам по себе становится препятствием сильнее любого регламента.

Для спортсмена всё это означает возвращение к соревновательной практике, но в усечённом виде. Для тренера — возможность наконец увидеть своих подопечных в реальной конкуренции, а не на внутренних стартах, где уровень сопротивления давно известен. Второе, к слову, важнее: годы без международных сравнений бьют по прогрессу сильнее, чем отсутствие медалей.

Чего ждать дальше

Прогнозы в этой сфере — дело неблагодарное, но закономерности назвать можно.

Прежде всего стоит различать два типа решений, которые в новостях подаются одинаково. Одно — снятие общего отстранения, когда федерация в принципе перестаёт считать спортсменов страны недопущенными. Другое — процедура персонального нейтрального допуска, где каждую заявку рассматривают отдельно и часть из них отклоняют. Первое звучит громко, второе определяет, кто реально выйдет на старт, и разрыв между ними бывает внушительным: общее разрешение получено, а до соревнований доезжают единицы.

Второй практический момент — время на возвращение формы. Спортсмен, несколько лет выступавший только на внутренних стартах, не выходит на международный уровень с первого турнира, даже если он объективно сильнее соперников. Нужен сезон на адаптацию к плотности календаря, к судейству, к другой атмосфере на трибунах. Поэтому первые результаты после допуска почти всегда скромнее ожиданий болельщиков, и делать по ним выводы о состоянии школы — ошибка.

Быстрее прочих будут открываться виды с широкой мировой географией и слабым влиянием европейского блока, а также те, где отсутствие сильной школы заметно снижает уровень соревнований. Медленнее — виды с узкой географией и концентрацией влияния в нескольких национальных федерациях.

Отдельно стоит следить за тем, как решения принимаются: через голосование конгресса или решением исполкома. Второе быстрее и обратимее, первое медленнее, но устойчивее. Допуск, полученный решением исполкома, может быть пересмотрен на следующем заседании — и такие развороты мы уже видели.

И ещё одно наблюдение, которым закончу. Разнобой в решениях федераций многие воспринимают как несправедливость, и по-человечески это понятно. Но у него есть и обратная сторона: именно отсутствие единого центра, способного закрыть всё разом, оставляет дверь открытой хотя бы где-то. Если бы спортом управляли из одной точки, июльских новостей про лёд и настольный теннис просто не было бы.

Вопросы и ответы

Автор · Спортивный комментатор

Борис Брумблин

Футбол — это язык, на котором говорит весь мир, я просто перевожу.

Профиль эксперта на ExpertRank →